.png)
Иеромонах Амфилохий (Пушкарев)
История одного благословения
В госпитале пациенты часто просят о встрече со священником, чтобы получить от него благословение: кто-то просит благословения перед началом операции, кто-то перед выпиской, чтобы благополучно вернуться домой. Причины получить благословение могут быть самыми разными. К подобным просьбам священник относится совершенно спокойно и редко ждёт от них чего-то необычного. Однажды, во время своего очередного визита в госпиталь ко мне обратилась сестра с просьбой зайти в палату, в которой меня ожидал пациент.
– «Батюшка, Вы знаете, настроение у больного очень странное», – она на ходу старалась подготовить меня к предстоящей встрече. «Сказал, что хочет с Вами серьёзно поговорить» – и она внимательно и про этом с какой-то тревогой посмотрела на меня. В её интонации ощущался страх того, что после этих слов я могу передумать и отказаться идти к больному.
– «Ну священник для этого и нужен, чтобы с ним говорили, и чтобы он говорил» – подумал я про себя и, не предав её словам особо значения, продолжил свой путь.
Уже через несколько минут мы подошли к палате.
– «Вы знаете, я, наверное, заходить с Вами не буду, чтобы не мешать беседе и не смущать молодого человека. Я подожду Вас в коридоре. Не спешите, я подожду, сколько потребуется, у меня есть чем заняться» – обратилась она ко мне.
– «Да, согласен с Вами, так будет лучше» – ответил я и переступил порог палаты.
Палата была одиночной. В центре стояла кровать, на которой лежал больной, у которого рука фиксировалась к специальной установке, прикрепленной к больничной койке. Из-за этой установки страдалец был практически полностью скован в движениях, и, можно сказать, был прикован к постели. Увидев меня, он обрадовался, попытался немного привстать, но, когда это сделать у него не получилось, лежа дружественно кивнул мне головой, всем своим видом выражая радость от нашей встречи.
– «Батюшка, добрый день! Думал, что Вы зайдёте ко мне вчера, расстроился, что не дождался Вас» – приветствовал он меня.
– «Здравствуйте! Да, вчера священник к Вам зайти не успел. О своём желании Вы сказали сестрам вечером, было уже поздно. К тому времени священник уже уехал из больницы, поэтому зайти к Вам не мог. Но сестра передала нам, что у Вас к священнику очень важный разговор, поэтому сегодня, как только я прибыл в госпиталь, сразу зашёл к Вам» – ответил я.
Казалось бы, никакой моей вины в случившейся задержке не было: происшедшее было простым стечением обстоятельств. Но передо мной был человек, измученный болью, его взгляд говорил о сильной усталости от постигшей его немощи, и о том, что в священнике он видит того, кто может помочь ему победить обступившие его скорбные обстоятельства. Взгляд страдальца побеждал логику, заставляя чувствовать меня виноватым и оправдываться за случившееся не по моей вине.
– «Батюшка, я бы хотел Вам немного рассказать о своей ситуации. Несколько месяцев назад у меня начались проблемы с рукой, из-за чего мне сделали ряд серьезных операций, после которых руку начали фиксировать в этом положении, и я лишился возможности двигаться. Сам по себе я человек очень активный, спортсмен, и то что сейчас я не могу даже выйти на улицу для меня является большим испытанием. Но я знаю, что есть люди, которые прикованы к кровати гораздо дольше, и я тоже был готов всё это терпеть. Но на последней встрече врач сказал мне, что есть большие риски потерять руку. И все дальнейшие медицинские манипуляции не дают стопроцентных гарантий сохранить её. После долгих размышлений над словами доктора, я понял, что в подобной ситуации помочь можете только Вы!»
– «Конечно! Давайте вместе молиться! Для Бога возможно всё, я уверен, что по Своей Милости Он обязательно сохранит Вам руку!» – в какой-то мере стандартно ответил ему я, не понимая, о какой иной помощи с моей стороны могла идти речь.
– «Нет. Мне от Вас нужна другая помощь. Моя мама приучила меня перед началом любого важного дела брать благословение у священника. Ведь так нужно поступать во всём?» – загадочно спросил меня мой новый знакомый.
– «Да, такая традиция действительно существует» – не до конца понимая смысл задаваемого вопроса, ответил я.
– «Батюшка, я хочу взять у Вас благословение на очень важное для меня дело! Благословите мне ампутировать руку!»
– «Простите, что я должен благословить? Я, наверное, не до конца понимаю Вас» – находясь в полном смятение, ответил я. Поначалу мне показалось, что услышанное мной является лишь ошибкой моего восприятия.
– «Батюшка, я хочу, чтобы Вы благословили ампутировать мне руку, именно поэтому я Вас так ждал!» – как можно чётче повторил больной.
Убедившись в том, что я всё верно услышал, я до конца не мог понять, как мне правильно поступить, что ответить и как адекватно отреагировать на поступившую ко мне просьбу.
– «Простите, но я не могу Вам дать такого благословения, пока остается хоть какой-то шанс сохранить руку, его нужно использовать, Вы и сами должны понимать, что иначе поступить будет просто глупо» – попытался я донести до него свою точку зрения.
– «Батюшка, я больше не могу! Простите, но Вы сегодня, когда проснулись утром, смогли сами сходить в душ, умыться и привести себя в порядок?» – спросил меня он.
Так как этот вопрос был риторическим, я ничего ему не ответил, интуитивно понимая, о чём будет идти речь дальше.
– «Я хочу жить также, и ради этого готов пожертвовать рукой, пусть только моя жизнь станет такой же, какой была прежде» – сказал он то, что я и ожидал от него услышать.
Голос пациента звучал твердо, и было понятно, что это решение не спонтанное, оно не является попыткой каких-либо манипуляций или стремлением вызвать к себе жалость. Всё, что говорил молодой человек, было обдумано и взвешено. Я понимал, что переубедить моего собеседника какими-либо аргументами будет крайне сложно, но всё-таки пытался это делать. Я говорил о том, что человек является творением Божиим, поэтому само тело в полной мере нам не принадлежит из-за чего у нас просто нет права обращаться с ним, только исходя из наших желаний. Пытался настаивать на том, что пройдет время и он будет сожалеть о своём поступке, вспоминая о той возможности сохранить руку, которой пренебрег. Больной смотрел на меня, внимательно слушал, но ничего не отвечал. Внутри себя он всё уже решил, и теперь просто хотел заручиться священническим благословением, которое, по непонятной для меня причине, было для него очень важным. В какой-то момент я подумал, что можно просто отказать ему в благословении на ампутацию, но чёткое понимание того, что этот отказ не остановит его в данном намерении, удерживало меня в палате. Осознание того, что если сейчас я уйду, то он сделает непоправимое, накладывало особый груз ответственности за происходящее и заставляло бороться за того, кто изнемог и почти пал в своей внутренней борьбе с отчаянием. Здесь нужно сделать небольшое отступление и сказать о том, что, со слов этого пациента, врачи действительно предложили ему вариант ампутации, ссылаясь на то, что процесс лечения руки идет очень сложно и стопроцентной гарантии сохранить её они дать не могут. Но насколько это было действительно так, сказать сложно, так как с врачами я не общался, а знал ситуацию только из уст пациента. А его внутренняя уверенность, с которой он говорил, не оставляла иного выбора, кроме как поверить его словам.
– «Но почему для вас так важно мнение священника, почему Вы не можете решиться на это самостоятельно?» – спросил у него я.
– «Ну самостоятельно такие решения принимать нельзя. У меня очень религиозная мама, поэтому, когда нужно было принять какое-то серьезное решение, мы всегда ходили в наш храм, чтобы взять на это благословение у отца Василия, священника, который там служил. Так у нас заведено, поэтому иначе я поступить не могу» – ответил он мне.
Ситуация накалялась, он настойчиво требовал, чтобы я принял его решение, вероятно, даже не предполагая, что священник может быть не согласен с его выбором и занимать противоположную позицию. Наверное, батюшка из его детства – отец Василий – обычно благословлял большинство начинаний, с которыми тот к нему приходил, да и вряд ли они имели подобный характер, поэтому у моего знакомого сложилось не вполне корректное представление, что слово священника – это простая формальность, которую надо соблюсти, ради собственного спокойствия. Руки у меня опустились: я уже не знал, что говорить в этой ситуации, поэтому просто молчал, не понимая, что будет дальше. Неожиданно у моего знакомого зазвонил телефон. Я увидел высветившуюся на экране надпись «МАМА».
– «Батюшка, я перезвоню ей, когда Вы уйдете. Давайте не будем отвлекаться» – спешно обратился он ко мне.
– «Нет, с мамой Вам обязательно нужно поговорить. Я вижу, что человек Вы верующий, а раз так, то я прошу Вас для начала взять для Вашего решения благословение у мамы. Если она благословит Ваше намерение, Вас благословлю и я» – озвучил я ему мысль, абсолютно не понимая, каким образом она родилась у меня в голове.
– «Вы хотите, чтобы я озвучил своё желание маме? Ведь для неё это будет шоком!» – с немалой долей возмущения отвечал он мне.
Я и сам ощущал, что есть в моих словах что-то жестокое, что-то не до конца обдуманное. Но в то же время внутри была твёрдая уверенность, что сейчас нужно вести себя именно так, других способов заставить моего знакомого изменить своё решение просто не было.
– «Да, только так. Других вариантов нет. Материнское благословение не меньше священнического. Если она благословит, благословлю и я. Если нет, то и я поступлю также» – с какой-то даже для себя самого непонятной уверенностью ответил я ему.
– «Батюшка, я не смогу ей этого сказать» - с таким же напором в голосе продолжал мой знакомый.
– «Ну, а если не сможете, может быть тогда принятое Вами решение ошибочно?» – обратился я к нему. «Вы знаете, по госпиталю мне ходить ещё очень долго. Вы спокойно подумайте над тем, что я Вам сказал, а перед своим уходом я к Вам зайду и мы с Вами всё окончательно решим».
Я понимал, что после этих слов мой собеседник находится в полной растерянности и едва ли сможет что-нибудь сказать, поэтому, не дожидаясь ответа, я вышел из палаты. Больше всего меня тревожило то, что он всё-таки позвонит своей маме и расскажет о своём желании, которое не то что принять, но даже услышать для нее непросто. После того, как я обошёл все запланированные на этот день палаты, с каким-то особым чувством волнения, а скорее даже страха, я снова отправился к своему знакомому. Подходя к палате, я, к своему ужасу, услышал, что он общался по телефону со своей мамой и от неожиданности чуть не выронил свою требную сумку на пол. Заметив меня в дверном проёме, он попрощался с мамой и посмотрел на меня заплаканными глазами.
– «Вы действительно позвонили? Что она сказала?» - металлическим от страха голосом спросил я.
– «Вы знаете, мама позвонила, чтобы поделиться со мной мыслями о том, как нам в следующем году сажать картошку. Я ей пообещал помочь. А как я помогу без руки?» – всхлипывающим голосом обратился он ко мне.
– «Так вы не рассказали ей о своем желании?» - с какой-то особой надеждой обратил я к нему свой вопрос.
– «Нет, батюшка» – ответил как-то спокойно он.
– «И что мы с Вами будем делать?» – спросил я его, ещё не до конца понимая, каким будет итог нашего разговора.
– «Ничего. Мне нужна рука. Я буду терпеть» – находясь ещё в какой-то рассеянности, ответил больной.
– «Очень правильное решение. И Вы знаете, я с радостью Вас на это благословлю. Я благословляю Вас терпеть!» – улыбаясь сказал ему я.
В ответ я получил тёплую улыбку своего собеседника, после чего вышел из палаты и отправился по больничному коридору к выходу из госпиталя, размышляя о том, что теперь моё отношение к просьбе взять у меня благословение на какое-либо дело уже никогда не будет таким как прежде.